Брахиоподы: как проиграть гонку, но выиграть вечность

Брахиоподы 500 миллионов лет были хозяевами океана — а потом проиграли двустворчатым моллюскам. В этой статье: почему «плеченогий моллюск» — ошибка, как брахиоподы живут сегодня на глубинах Антарктики, кто такая Lingula и почему раковина брахиоподы — капсула времени на полмиллиарда лет.
Сегодня речь пойдёт о существе, которое большинство людей никогда не видело живьём, но которое полмиллиарда лет было одним из главных обитателей океана. И первое, что стоит прояснить, — это его название, потому что с ним постоянно происходит путаница.
Самое смешное и при этом совершенно неверное название, которое мне доводилось слышать, звучит как «плеченогий моллюск брахиопод». Если вдуматься, это примерно то же самое, что сказать «членистоногая рыба».

Ошибок здесь сразу три:
  • Во-первых, слово «брахиопода» — это дословная калька с латинского названия, и никакого мужского или женского рода в нём нет, так что «брахиопод» — это уже само по себе недоразумение.
  • Во-вторых, брахиопода вовсе не моллюск, а представитель совершенно другого типа животных, и родство между ними примерно такое же, как между акулой и муравьём.
  • В-третьих, «плеченогие» — это не самостоятельное название, а просто перевод слова «брахиопода» с латыни на русский, так что называть животное сразу двумя вариантами одного и того же термина довольно странно.

Теперь по сути. Брахиоподы царили в палеозойской эре миллионы лет, но постепенно были вытеснены двустворчатыми моллюсками, с которыми не выдержали конкуренции. К счастью, вытеснены не до конца: сегодня существует около двухсот видов брахиопод, и это настоящие живые ископаемые, о которых стоит рассказать отдельно.

Четыре отличия, которые решают всё

Чем брахиоподы отличаются от моллюсков

Раковина, замок, нога и лофофор — разбираем по пунктам, почему «плеченогий моллюск» звучит так же странно, как «членистоногая рыба»
Мы часто встречаем в водоемах двустворчатых моллюсков: мидии, устрицы, гребешки.
Есть животное которое внешне очень похоже на них. Две створки, сидит на дне, фильтрует воду…
Тоже моллюск? Очевидный и неверный ответ. Природа здесь как будто взяла одну и ту же идею и сказала: «А теперь соберём это совершенно по-другому».

Я приведу 4 отличия и вы поймете что они совсем не близкие “родственники”.

Главный урок с брахиоподами: похожая раковина ещё не значит родство.
Две створки — это всего лишь то, что видно снаружи. Внешне ракушка может выглядеть одинаково, а внутри — два совершенно разных «фильтра».
Просто оба когда-то выбрали раковину, а дальше каждый пошёл своим путём.
ТОП-5 Самых необычных брахиопод
Среди брахиопод встречаются формы настолько необычные, что бывает трудно понять, с чем вообще имеешь дело. Одни прирастали ко дну и становились похожи на рог, другие были размером с песчинку, третьи вырастали до тридцати сантиметров. Вот пять самых примечательных.
  • №5. Richthofenia — «атипичная брахиопода»
    Richthofenia - брахиопода из отряда Productida. Жила в пермском периоде(298,8–251,9 миллиона лет назад), в конце палеозоя. Richthofenia поражает своим необычным внешним видом: она выглядит как рог или конус, а не как ракушка.
    У обычных брахиопод ножка торчит из дырки и цепляется за камень, а эта срослась с грунтом всей нижней створкой как коралл. Верхняя створка — плоская крышка, которая открывается и закрывается. Внутри — сложная система камер и столбиков. Палеонтологи до сих пор спорят, как она питалась: одни считают, что фильтровала воду как все, другие — что она «дышала» как кит, засасывая воду движениями створок.
  • №4. Micromitra — «брахиопода размером с крупинку»
    Micromitra одна из первых брахиопод в истории Земли размером около 5 миллиметров. Это не просто «маленькая брахиопода». Жила в кембрийских морях больше 500 млн лет назад, прикреплялась к трубкам, губкам, раковинам других брахиопод и даже к панцирям трилобитов. Представь: ты маленькая ракушка, прицепился к трилобиту и путешествуешь по дну.
  • №3. Davidsonia — «брахиопода-коллективист»
    Большинство брахиопод - одиночки, кроме необычной девонской брахиоподы из отряда Strophomenida. Она жила около 400 млн лет назад в девонском периоде и найдена в Неваде, Чехии, по всему миру .
    Брахиопода Davidsonia выбрала коллективный образ жизни: она срасталась в колонии. Не одиночная ракушка, а куст из десятков брахиопод, которые сидели вместе на одном основании. Как кораллы, только брахиоподы.
  • №2. Pygope — «брахиопода с дыркой»
    Юрско-меловая брахиопода Pygope имеет необычную форму - прямо через раковину проходит отверстие. Не дырка для ножки, как у всех, а сквозная перфорация в центре створок, которое делает раковину похожей на сердце или песочные часы . Зачем? Никто точно не знает. Возможно для лучшего тока воды или облегчения раковины.
    Топ-2 из рейтинга самых необычных брахиопод можно найти в Крыму, где мы проводим индивидуальные палеонтологические практикумы. Узнать больше об этом практикуме и записаться можно по ссылке.
  • №1. Gigantoproductus — «брахиопода-гигант»
    Gigantoproductus - самая крупная брахиопода в истории Земли, размером до 30 сантиметров в ширину . Для сравнения: современные брахиоподы — от миллиметра до девяти сантиметров, Gigantoproductus в три-четыре раза больше любой современной. Они были везде: от Москвы до Китая, от Европы до Северной Африки. 57 видов. Гигантский размер, гигантское распространение.
    Хотите найти самую большую брахиоподу которая когда либо жила на Земле? Присоединяйтесь к нашему двухдневному палеонтологическому практикуму.
Родословная, которую пришлось переписать

Происхождение брахиопод

Самый близкий родственник — червяк без раковины, а разделение произошло за 40 миллионов лет до кембрийского взрыва
Если гипотеза 2005 года верна, общий предок уже носил раковину — а одна из линий позже её потеряла.
Брахиоподы появились более 500 миллионов лет назад, в кембрийском периоде, заселили все моря и океаны планеты. Это настолько давно, что до этого палеонтологическая летопись практически отсутствует, ископаемого предка брахиопод до сих пор не нашли. Как узнать от кого произошли брахиоподы??
Что такое молекулярные часы?

Найти предка брахиопод методами палеонтологии мы не можем - находки докембрийской фауны крайне редки.
Здесь на сцену выходят молекулярные биологи со своим инструментом: молекулярными часами.
Логика проста: ДНК накапливает мутации с примерно постоянной скоростью. Чем дольше два вида эволюционируют порознь, тем больше различий в их генах. Если откалибровать скорость мутаций, можно вычислить, когда разошлись ветви.

Конечно, эти часы идут неточно, но когда ископаемых нет, это почти единственный инструмент, дающий хоть какое-то число.

Кто является ближайшим родственником брахиопод?

Кого молекулярные часы называют самым близким родственником брахиопод?
Ответ неожиданный: форониды. Думаю многие из вас слышат это слово впервые.

Форониды — это червеобразные морские животные, живущие в собственных трубочках из хитина. Раковины у них нет, тело мягкое, но есть орган, поразительно похожий на лофофор. Это венчик щупалец с ресничками, похожий на раскрытый цветок, которым они фильтруют воду и ловят пищевые частицы.

Может показаться: «Один с раковиной, другой - червяк без раковины. Какие же они родственники?»

Раньше учёные разделяли две группы: были брахиоподы и были форониды — две отдельные ветви, которые когда-то разошлись от общего предка, как два двоюродных брата. А исследование 2005 года, посмотрев на рибосомные РНК, предложило другую картину: их общий предок был брахиоподоподобным животным с раковиной, а линия форонид просто позже потеряла раковину и стала червеобразной. Из этого следует важная вещь: если это верно, то традиционная группа «брахиоподы» в старом смысле — не цельная естественная группа, поэтому теперь говорят об общей группе Brachiozoa/Phoronozoa, внутри которой форониды — «родственник, потерявший раковину».

Согласно анализу молекулярных часов, разделение брахиопод и форонид произошло примерно 578 миллионов лет назад в эдиакарском периоде за 40 с лишним миллионов лет до знаменитого «кембрийского взрыва».

Кто является предком брахиопод?

Предок брахиопод в тёмных глубинах эдиакарского океана попрощался с предком форонид. Потом он потратил больше сорока миллионов лет, чтобы «изобрести» две створки, лофофор и ту фильтрационную систему, которая позволила брахиоподам господствовать в палеозойских морях. И только когда пришёл кембрий и минералы наконец позволили им оставить окаменелости — мы их «увидели».
Родословная брахиопод всё ещё пишется. Надеюсь новые данные помогут дать точный ответ на этот вопрос.
Двенадцать тысяч видов, целые толщи известняка и ноль дипломов

Палеозой — время брахиопод

От ложковидных лингулид до шипастых продуктид: как брахиоподы заселили палеозойские моря, а потом пережили пермское вымирание, но уже не в главной роли
Палеозой по праву называют временем брахиопод. В ордовике, силуре, девоне, карбоне и перми эти животные были одной из самых многочисленных и разнообразных групп морского бентоса: в девоне число описанных родов превышало две сотни, а всего для палеозоя описано более двенадцати тысяч ископаемых видов. Их раковины слагают целые толщи известняков, и по комплексам этих форм геологи до сих пор определяют относительный возраст слоёв.

Разнообразие форм в палеозое впечатляет не меньше количества. Среди брахиопод были гладкие лингулиды, напоминавшие ложку, ребристые спирифериды с широким веером, массивные продуктиды, у которых на раковине сидели длинные полые шипы. Эти шипы, вероятно, работали как якоря на илистом дне или как распорки, не дававшие раковине утонуть в осадке. Ринхонеллиды выглядели плотнее и компактнее, с характерным изогнутым «клювиком» на макушке створки. Каждая группа решала свою инженерную задачу.
Связь формы и среды обитания здесь не абстрактная. На мягких илистых грунтах выгодно иметь широкую плоскую раковину, чтобы давление распределялось по большей площади и животное не проваливалось. На твёрдых рифовых субстратах брахиоподы прикреплялись ножкой или прирастали створкой. В зонах с активным течением преимущество получали либо обтекаемые очертания, либо тяжёлый скульптурный панцирь. Палеоэкологические реконструкции ордовикских строфоменид, например Rafinesquina, показывают, что положение раковины выпуклостью вниз или вверх меняло гидродинамику и риск заиливания фильтрационного аппарата. Иными словами, брахиоподы палеозоя были неплохими инженерами, просто без диплома.
Однако к концу перми эта инженерная школа столкнулась с проблемой, которую не решали ни шипы, ни рёбра. Пермско-триасовое вымирание около 252 миллионов лет назад ударило по брахиоподам почти вдвое сильнее, чем по двустворчатым моллюскам: скорость вымирания брахиопод в этом интервале была примерно вдвое выше. В ряде разрезов Тетиса, где пермские и триасовые толщи изучены послойно, выше границы исчезают практически все брахиоподы, и восстанавливаются они уже в мезозое в заметно обеднённом виде.
Долгое время считалось, что двустворки просто «переиграли» брахиопод в конкурентной борьбе. Байесовский анализ родословных рядов, опубликованный в Nature Communications, эту версию не подтвердил: до юрского периода темпы видообразования и вымирания у обеих групп менялись схожим образом, а значит, прямой конкуренции за ресурсы между ними, судя по всему, не было. Решающую роль сыграли внешние условия: послекризисное повышение температуры океана двустворки переносили лучше, брахиоподы отступили в более глубокие и прохладные воды, где существуют и сейчас, но уже без былого размаха.
Так что пермское вымирание не поставило точку в истории брахиопод. Оно сменило декорации. Из главных обитателей шельфа они превратились в скромных фильтраторов на периферии. Эволюционная биография брахиопод после перми оказалась не менее любопытной: они продолжали экспериментировать с формой раковины, но эти эксперименты почему-то не конвертировались в рост числа видов. Впрочем, это уже сюжет для отдельного разговора.

Пятьсот миллионов лет стабильности, а потом — тихий уход на глубину

Брахиоподы: как проиграть, ни разу не ошибившись

От «беспроигрышного варианта» до пенсионеров океана: почему скорость оказалась важнее надёжности
Представьте матч, в котором одна команда быстрая, наглая и лезет во все щели сразу, а вторая сидит на месте и вообще, кажется, не в курсе, что игра уже началась. Логично поставить на первую, и в масштабах океана так обычно и происходит. Но сегодняшние герои — те, кто полмиллиарда лет выглядел беспроигрышным вариантом, а потом тихо уступил дорогу. Брахиоподы проиграли не от глупости и не от плохой конструкции. Они проиграли потому, что были медленными.

Моллюски, их главные конкуренты, оказались швейцарским ножом эволюции: они копают грунт, некоторые плавают реактивным движением, быстро размножаются и производят личинок, которых течения разносят по всему океану. Это как если бы потомство при рождении получало билет в любую точку мира — новая бухта заселяется почти сразу, а при изменении климата остаётся просто переехать. Брахиоподы так не умеют. Они прирастают ножкой к камню и остаются на одном месте навсегда, поэтому при смене условий у них есть только два варианта: терпеть или умереть. Переезд их конструкцией не предусмотрен.

При этом важно понимать, что брахиоподы вовсе не неудачники. Пятьсот миллионов лет они были настолько хороши в своей нише, что им не приходилось меняться, и именно эта стабильность их и подвела. Кризисы в океане случались регулярно, и моллюски каждый раз успевали перестроиться, а брахиоподы просто не поспевали за изменениями — пока моллюск закапывался в новый грунт, брахиопода ещё не успевала заметить, что вокруг что-то поменялось. В эволюции, как и в жизни, иногда побеждает не самый умный, а самый шустрый.

Сегодня брахиоподы живут там, куда моллюски особо не добрались: глубоко и холодно. Это Антарктика, Северная Атлантика, Средиземное море и даже район Бермуд, но не на пляжах, а на глубине. По сути они превратились в пенсионеров океана, которые уехали на дачу подальше от шумных соседей, занявших тёплые мелководья, и чувствуют себя там вполне нормально — сотни миллионов лет им никто не мешает.

Размеры у них тоже самые разные: от миллиметра до девяти сантиметров, что для раковины уже вполне солидно, как печенье. Но есть и противоположный рекорд — Gwynia capsula размером с песчинку, которую можно взять на пляже и просто не заметить. А Lingula, которую называют живым ископаемым, почти не изменилась за сотни миллионов лет, и это стоит воспринимать как комплимент её верности собственному устройству.

Но главное, брахиоподы — это не просто странные животные, уступившие моллюскам в гонке. По их раковинам учёные определяют климат древних морей: изотопы, структура и химия раковины хранят данные о температуре, солёности и глубине, как блокнот с записями. Каждая раковина — капсула времени, в которой записано пятьсот миллионов лет истории океана. Моллюски, может, и быстрее, но брахиоподы — это архив, а архивы не бегают: они лежат и ждут, пока кто-нибудь умный до них доберётся. Так что жалеть их не стоит. Гонку они проиграли, а вечность выиграли.